?

Log in

No account? Create an account
хроники наблюдений окружающего абсурда
"Будь мудр аки змей и прост аки голубь"
Вятский губернатор 
4th-Mar-2010 12:47 pm
Пув

Тюфяев  (а вы что подумали?))  родился  в  Тобольске.  Отец  его  чуть  ли  не  был  сослан  и
принадлежал к беднейшим мещанам. Лет тринадцати  молодой  Тюфяев  пристал  к
ватаге бродящих комедиантов, которые слоняются с ярмарки на ярмарку,  пляшут
на канате, кувыркаются колесом и проч. Он  с  ними  дошел  от  Тобольска  до
польских губерний, потешая православный народ.  Там  его,  не  знаю  почему,
арестовали и, так как он был без вида, его, как  бродягу,  отправили  пешком
при партии арестантов в  Тобольск.  Его  мать  овдовела  и  жила  в  большой
крайности, сын клал сам печку, когда она развалилась; надобно было приискать
какое-нибудь ремесло; мальчику далась грамота, и он стал наниматься писцом в
магистрате.   Развязный   от   природы   и   изощривший   свои   способности
многосторонним воспитанием в таборе акробатов и в  пересыльных  арестантских
партиях, с которыми прошел с одного конца России  до  другого,  он  сделался
лихим дельцом.
     В начале царствования Александра в Тобольск приезжал какой-то  ревизор.
Ему нужны были деловые писаря, кто-то рекомендовал ему Тюфяева.  Ревизор  до
того был доволен им, что предложил ему  ехать  с  ним  в  Петербург.  .Тогда
Тюфяев, у которого, по собственным словам, самолюбие  не  шло  дальше  места
секретаря в уездном суде, иначе оценил  себя  и  с  железной  волей  решился
сделать карьеру.
     И сделал ее. Через десять лет мы его уже  видим  неутомимым  секретарем
Канкрина, который тогда был  генерал-интендантом.  Еще  год  спустя  он  уже
заведует  одной  экспедицией  в  канцелярии  Аракчеева,  заведовавшей   всею
Россией; он с графом был в Париже во время занятия его союзными войсками.
     Тюфяев все время просидел безвыходно  в  походной  канцелярии  и  a  la
lettre не видал ни одной улицы в Париже. День и ночь сидел он,  составляя  и
переписывая бумаги с достойным товарищем своим Клейнмихелем. (238)
     Канцелярия Аракчеева была вроде тех медных  рудников,  куда  работников
посылают только на несколько месяцев, потому что если оставить долее, то они
мрут. Устал наконец и Тюфяев на этой фабрике приказов и указов, распоряжений
и учреждений и стал проситься на более спокойное место. Аракчеев не  мог  не
полюбить  такого  человека,  как  Тюфяев:   без   высших   притязаний,   без
развлечений, без мнений, человека формально честного, снедаемого честолюбием
и ставящего повиновение в  первую  добродетель  людскую.  Аракчеев  наградил
Тюфяева местом вице-губернатора. Спустя несколько лет он  ему  дал  пермское
воеводство. Губерния, по которой Тюфяев раз  прошел  по  веревке  и  раз  на
веревке, лежала у его ног.
     Власть губернатора вообще  растет  в  прямом  отношении  расстояния  от
Петербурга, но она растет в геометрической прогрессии в губерниях,  где  нет
дворянства, как в Перми, Вятке и Сибири. Такой-то край и был нужен Тюфяеву.
     Тюфяев был восточный сатрап, но только деятельный, беспокойный, во  все
мешавшийся, вечно занятый, Тюфяев был бы свирепым комиссаром Конвента  в  94
году, - каким-нибудь Карье.
     Развратный по жизни2 грубый по натуре, не терпящий никакого возражения,
его влияние было чрезвычайно вредно.  Он  не  брал  взяток,  хотя  состояние
себе-таки составил, как оказалось после смерти. Он был строг к  подчиненным;
без пощады преследовал тех, которые попадались, а  чиновники  крали  больше,
чем когда-нибудь. Он  злоупотребление  влияний  довел  донельзя;  например,;
отправляя чиновника на, следствие, разумеется  если  он  был  интересован  в
деле, говорил ему: что, вероятно, откроется то-то и то-то, и  горе  было  бы
чиновнику, если б открылось что-нибудь другое.
     В Перми все еще было полно славою  Тюфяева,  у  него  там  была  партия
приверженцев, враждебная новому губернатору, который, как разумеется окружил
себя своими клевретами.
     Но зато были люди, ненавидевшие его. Один из них, довольно оригинальное
произведение  русского  надлома,.  особенно  предупреждал  меня,  что  такое
Тюфяев. Я говорю об докторе на одном из заводов. Человек этот, умный и очень
нервный, вскоре после курса как-то несчастно женился, потом  был  занесен  в
Екатеринбург и, без всякой (239) опытности, затерт в  болото  провинциальной
жизни. Поставленный довольно независимо в этой среде, он все-таки  сломился;
вся деятельность его обратилась на преследование чиновников  сарказмами.  Он
хохотал над ними в глаза, он с гримасами и  кривлянием  говорил  им  в  лицо
самые оскорбительные вещи. Так как никому не было пощады, то никто  особенно
не сердился на злой язык доктора.  Он  сделал  себе  общественное  положение
своими нападками и заставил бесхарактерное общество терпеть розги,  которыми
он хлестал его без отдыха.
     Меня предупредили, что он хороший доктор, но  поврежденный,  и  что  он
чрезвычайно дерзок.
    ...
     При этом он мне рассказал  происшествие,  истинность  которого  я  имел
случай после поверить по документам в канцелярии министра внутренних дел.
     Тюфяев был в открытой связи с сестрой  одного  бедного  чиновника.  Над
братом смеялись, брат хотел разорвать эту  связь,  грозился  доносом,  хотел
писать в Петербург, словом шумел и беспокоился  до  того,  что  его  однажды
полиция схватила и представила как сумасшедшего  для  освидетельствования  в
губернское правление. (242)
     Губернское правление, председатели палат и инспектор врачебной  управы,
старик немец, пользовавшийся большой любовью народа и которого я лично знал,
все нашли, что Петровский - сумасшедший.
     Наш доктор знал Петровского и был его врачом. Опросили и его для формы.
Он объявил  инспектору,  что  Петровский  вовсе  не  сумасшедший  и  что  он
предлагает переосвидетельствовать, иначе должен будет дело это вести дальше.
Губернское правление было вовсе не прочь, но, по несчастию, Петровский  умер
в  сумасшедшем  доме,  не  дождавшись  дня,  назначенного   для   вторичного
свидетельства, и несмотря на то что он был молодой, здоровый малый.
     Дело дошло до Петербурга. Петровскую арестовали (почему  не  Тюфяева?),
началось секретное следствие. Ответы диктовал Тюфяев, он  превзошел  себя  в
этом  деле.  Чтоб  разом  остановить  его  и  отклонить  от  себя  опасность
вторичного непроизвольного путешествия в Сибирь,  Тюфяев  научил  Петровскую
сказать, что брат ее с тех пор с нею в ссоре, как она, увлеченная молодостью
и неопытностью, лишилась невинности  при  проезде  императора  Александра  в
Пермь, за что и получила через генерала Соломку пять тысяч рублей.
     Привычки Александра были таковы, что невероятного ничего тут  не  было.
Узнать, правда ли, было  нелегко  и  во  всяком  случае  наделало  бы  много
скандалу. На вопрос г. Бенкендорфа генерал Соломка отвечал,  что  через  его
руки проходило столько денег, что он не припомнит об этих пяти тысячах.
     "La regina en. aveva.moltob 27 -  говорит  импровизатор  в  "Египетских
ночах" Пушкина...
     И  вот  этот-то  почтенный  ученик  Аракчеева   и   достойный   товарищ
Клейнмихеля, акробат, бродяга, писарь, секретарь, губернатор, нежное сердце,
бескорыстный человек, запирающий здоровых в сумасшедший дом  и  уничтожающий
их там, человек, оклеветавший императора Александра для того,  чтоб  отвести
глаза императора Николая, брался теперь приучать меня к службе.

Герцен. "Былое и думы".
This page was loaded Dec 16th 2018, 10:27 am GMT.